– Вы, надеюсь, сообщили его дочери, которая, как вы сказали, замужем и живет на набережной Пасси?

– Она сама недавно явилась в дом и вела себя так, что мне пришлось выставить ее за дверь.

– Вы не ладите с падчерицей?

– Мы не видимся с ней. Во всяком случае, последние два года.

– Но ваш муж продолжал встречаться с ней?

– Она сама приходит к нему на работу, когда ей нужны деньги.

– Если я хорошо понимаю, ваша падчерица, нуждаясь в деньгах, отправлялась на улицу Монторгейль и просила их у отца. Кстати, он ей давал?

– Да.

– Там ей и сообщили, что господин Монд не появлялся, так?

– Возможно.

– И тогда она побежала на улицу Балю.

– Где собиралась забраться к нему в кабинет и все перерыть.

– Вы догадываетесь, что она хотела найти? Молчание.

– В общем, если предположить, что господина Монда нет в живых, а это маловероятно...

– Почему?

– Повторяю, маловероятно, вопрос состоит в том, оставил ли он завещание. На каких условиях заключен ваш брак?

– На условиях раздельного владения имуществом. У меня свое состояние, дом на авеню Вилье.

– А что думает об исчезновении отца ваш пасынок?

– Ничего он не думает.

– Он до сих пор живет на улице Балю?

– Да.

– Ваш муж перед уходом не затевал ничего нового? Скажем, в делах. Для этого ведь нужен оборотный капитал.

– Кассир, господин Лорисс, имеет право подписи.

– Он нашел текущий счет в банке в порядке?

– Нет, напротив. Тринадцатого января, около шести вечера, муж зашел в банк.

– Но в это время банк должен быть уже закрыт.

– Для обычных клиентов – да, но не для него. Служащие работают долго, и он заходил через служебный вход. Муж снял со своего счета триста тысяч франков.

– Таким образом, на следующий день кассир оказался в затруднительном положении?